Несколько недель я была самой счастливой девушкой в
мире. Пол был невероятно внимателен и заботлив, мы всюду ходили вдвоем,
демонстрируя всему миру, что мы теперь вместе. Я думала о нем постоянно
и не могла сосредоточиться на работе. Глядя на Пола, мне казалось, что
и он думает обо мне каждую минуту. Мы были типичными юными влюбленными,
использующими любую возможность, чтобы оказаться в постели, и нам было
невероятно хорошо вместе, словно мы действительно были созданы друг для
друга. Я была на седьмом небе от счастья, мечтая обо всех прекрасных
днях и ночах, которые мы проведем только вдвоем и считая часы до
очередной встречи. Я предвкушала, как с каждым днем мы будем лучше
узнавать друг друга, и наши отношения будут становиться все крепче и
теплее. Если что-то меня и беспокоило на этом этапе, так это тот факт,
что Пол не стремился к тому, чтобы внести хоть какую-то стабильность в
наши отношения; ему определенно не была нужна долговременная связь с
кем-либо, не говоря уже о женитьбе. Но он еще не знал, чего можно от
меня ждать, если я приняла какое-то решение. А раз уж мое сердце
решило, что оно любит Пола, кто я была такая, чтобы с ним спорить?
Тем временем приближалось начало очередного снукерного сезона, и игроки
интенсивно практиковались, набирая форму перед предстоящими
соревнованиями. Пол относился к тренировкам очень ответственно, целыми
днями пропадая в «The Manor», а я частенько забегала туда в обеденный
перерыв или когда у меня бывали паузы между клиентками. Вообще-то, мы
могли встретиться и пойти перекусить или просто поболтать по телефону
практически в любое время – у Пола не было босса, который стоял бы у
него над душой, контролируя все действия. Для неискушенного наблюдателя
Пол выглядел молодым бездельником, целыми днями слоняющимся возле
снукерных столов, в то время как его девушка вкалывает на работе. У
меня был полный рабочий день в салоне, плюс вечерние лекции в колледже,
а время от времени еще и на дом приходили клиентки, в то время как у
Пола был весьма гибкий график тренировок. Конечно, если присмотреться
чуточку повнимательнее, легко можно было понять, что Пол вовсе не такой
уж легкомысленный мальчишка – он, несомненно, обладал незаурядным
талантом, и это было очевидно даже для такого ничего не смыслящего в
снукере скептика, как я.
Однако я была не единственной, кто
вертелся возле Пола. Как-то в октябре (а к тому времени мы были вместе
уже около месяца) я пришла в «The Manor» и была неприятно удивлена,
увидев Джемму, сидевшую в местном кафе за чашечкой кофе. В сердце
что-то неприятно заныло, но я убежденно сказала себе, что это ничего не
значит.
– Знаешь, я только что видела Джемму в кафе, - как можно небрежнее сообщила я Полу. Он даже бровью не повел.
– Ты с ней поздоровалась? – только и спросил он.
– Не думаю, что она меня видела, - я покачала головой и дала себе твердое обещание позабыть о случившемся.
Но на следующей неделе я вновь увидела ее, она мило болтала с Полом,
стоя на пороге снукерного зала. Она заметила мое приближение и исчезла
прежде, чем я успела что-либо сказать.
– Что это было? –
поинтересовалась я у Пола. Он выглядел слегка обеспокоенным, но сказал
мне, что не стоит обращать на нее внимание – она просто хочет сохранить
дружеские отношения.
Мне вовсе не хотелось относиться к его
словам с недоверием – это не в моем духе, - но происходящее мне
определенно не нравилось. Пол и Джемма уже так долго находились в этих
специфических отношениях, то сходясь, то разбегаясь, что у меня были
серьезные опасения, что я вижу Джемму далеко не в последний раз.
Не знаю, работала она или нет, но у нее определенно была куча
свободного времени на то, чтобы вертеться вокруг Пола. Она взяла за
правило регулярно выпивать чашечку кофе или перекусывать в кафе в «The
Manor», и ей, кажется, всякий раз при этом удавалось поболтать с Полом
по пути туда и обратно. Иногда, заметив меня, она быстренько исчезала,
но время от времени мы все же встречались и обменивались вежливым
«привет». Дальше общение не заходило. Я ни разу ни о чем не говорила с
Джеммой, и у меня никогда не было желания публично выяснять с ней
отношения. Пол уверял меня, что всего лишь хочет сохранить дружбу с ней
после столь долгих лет вместе, и мне было трудно против этого
возразить.
Как-то вечером, когда мы с Ники сидели в баре, я набралась храбрости и спросила у нее, не знает ли она, что происходит.
- Ники, я не говорила тебе, что недавно видела Джемму?
- Нет, - ответила она. – Где? В городе?
Мне хотелось рассказать ей абсолютно все, но какая-то часть меня
противилась этому. Возможно, подсознательно я просто боялась того, что
могу услышать в ответ.
- Она болтала с Полом в клубе. Она
бывает там практически ежедневно, и все время вертится возле Пола.
Ники, ты не знаешь, что происходит?
Ники, как оказалось,
тоже была в полном неведении. Большую часть свободного времени она
проводила со своим другом Нобби, что означало, что ее частенько не
бывало дома, когда приходил Пол, но, вообще-то, она не сильно
стремилась вникнуть в происходящее, не желая оказаться в двусмысленном
положении.
– Даррен говорил, что Джемма снова пытается
клеиться к Полу, – призналась она. – Я в неловком положении, Линдси.
Пол – мой кузен, и я люблю его, а ты – моя лучшая подруга, для которой
я готова сделать все, что угодно.
Я замолчала, пытаясь осмыслить услышанное.
- Так ты говоришь, что подозревала что-то, Ники? Я думала, будь это так, ты бы обязательно мне сказала.
Она взяла меня за руку и взглянула на меня своими большими глазами.
- Все не так просто, Линдс. Дело не в тебе. Дело в Поле. Он никогда в
жизни не был верен ни одной своей девушке – он просто не способен на
такой подвиг. Не по какому-то там злому умыслу – просто не может
удержаться, натура такая. И хоть я и не знаю ничего конкретного,
ситуация меня беспокоит.
Это звучало все хуже и хуже.
- Ники, - тихо сказала я, - ты должна выяснить, что происходит. Я не
хочу, чтобы из меня делали дурочку. Мне необходимо знать все.
После этого мне было уже не успокоиться, и в конце концов я вызвала
такси и уехала домой, отказавшись от первоначального намерения остаться
у Ники. Она позвонила мне на следующее утро.
- Линдси, я выпытала у Даррена все, что смогла. У меня плохие новости, милая. Пол действительно снова вернулся к Джемме.
Я поблагодарила ее за то, что поставила меня в известность, и повесила
трубку. Мне не хотелось ни с кем это обсуждать; я должна была
справиться с ситуацией самостоятельно. Прошел всего лишь месяц с тех
пор, как мы с Полом стали спать вместе. Я чувствовала себя полной
идиоткой из-за того, что пошла у него на поводу и согласилась лечь с
ним в постель. Он растоптал мои чувства. Я говорила ему, как много
значило для меня начало наших интимных отношений; он прекрасно знал,
что его близкое знакомство с моими родителями было очень важно для
меня. Но неужели все это ровным счетом ничего не значило для него
самого? Неужели я для него была пустым местом? Я заперлась в своей
комнате и дала волю слезам. Это были слезы шока, неожиданности, ярости,
боли и настоящей горечи от того, что моей мечте о нашем прекрасном
будущем никогда не суждено сбыться. Выплакавшись, я снова стала самой
собой – практичной реалисткой, и сделала попытку выяснить, что за всем
этим стоит.
Очевидно было, что Полу очень трудно выбросить
Джемму из своей жизни. Они были из тех пар, которые, словно связанные
резинкой, мечутся туда-сюда, постоянно мирясь и ссорясь. Вероятно, у
них это уже давно вошло в привычку.
Мое мнение на этот счет
всегда было однозначно: ни у кого не может быть двух подружек
одновременно, особенно, если одна из них – я! Я позвонила Полу, но его
телефон не отвечал. Видимо, после того, как Ники вытрясла из Даррена
информацию, тот предупредил Пола, что мне все известно. Я оставила ему
сообщение на автоответчике, сказав, что не собираюсь дозваниваться до
него весь день, и что буду ждать, когда он сам мне перезвонит. Я
добавила также, что мне известно, что происходит, и я требую
объяснений. Он перезвонил через пару часов. Пол всегда ненавидел
конфронтации и по возможности старался их избегать, но на этот раз
выбора у него не было.
- Линдси, я знаю, как все это
выглядит со стороны, но послушай меня. Ты слышала об этом от Ники,
которая слышала от Даррена – но дай же мне возможность самому все
объяснить! Пожалуйста!
- Ну конечно же, Пол, - елейным
голосом проворковала я. – Давай, вперед, малыш. Сейчас ты мне
расскажешь, что Даррен, когда рассказывал Ники, что вы с Джеммой снова
вместе, ошибся. Наверное, он чего-то не расслышал? Или, может быть,
Ники не поняла, что он сказал? И ты не звонишь Джемме, не встречаешься
с ней, не спишь с ней?
Конечно, я не знала наверняка, спали ли они вместе в последнее время, но что-то мне подсказывало, что не без этого.
- О, Линдси, - в его голосе практически слышалась мольба. – Ты говоришь
ужасные вещи, даже не задумываясь над их смыслом. Она просто бегала за
мной, вот и все.
- И все? И ты просто уступил, когда она
стала настойчиво добиваться тебя? Пол Хантер, это поистине умилительное
объяснение тому, почему ты изменил мне, но в любом случае, это уже
неважно. Между нами все кончено.
- Нет, милая, ну я же
знаю, что ты вовсе не имеешь это в виду. Мне действительно ужасно жаль.
Обещаю, я порву с Джеммой, и у нас с тобой все будет хорошо.
Он запнулся. Он знал, что я так просто не успокоюсь.
Я не могла поверить своим ушам!
- Ты порвешь с ней? – воскликнула я. – Порвешь? Сколько еще, Пол? День?
Неделю? Ты «порывал» с ней уже столько раз, и столько раз возвращался к
ней обратно, что мне кажется, ты просто не понимаешь значения этого
слова. Давай-ка я покажу тебе, как это делается. Между мной и тобой,
Линдси и Полом, - между нами все кончено! А теперь можешь полюбоваться,
как это на самом деле происходит.
С этими словами я нажала на отбой и выключила телефон до конца дня.
Ближе к вечеру я зашла навестить Ники. Вся ее семья как могла,
поддерживала меня. Мама Ники, несмотря на то, что Пол был ее
племянником, заявила, что он делает огромную ошибку, и что все они
считают, что я идеально подхожу ему. Горькая ирония – так считали все,
кроме самого Пола…
Забавно, но очень скоро я перестала
злиться на Пола. Я знала, что он изменил мне, но меня это совершенно не
трогало. Ему было свойственно саморазрушение. Эта особенность его
натуры временами заставляла Пола портить то, чем он дорожил больше
всего на свете. Он был еще слишком молодым и незрелым во многих
отношениях, но все же было в нем что-то, что притягивало к нему людские
сердца. Он напоминал непослушного щенка, таскающего со стола печенье;
на него невозможно было сердиться. Однако, несмотря на все это, я была
полна решимости не уступать ему. В конце концов, уж кем-кем, а
мазохисткой я точно не была.
Шли дни и недели,
но легче мне не становилось. Проблема заключалась в том, что я была
очень близка с Ники и с сестрой Пола Лиэнн, поэтому разговоров о нем
было не избежать. Мне постоянно капали на мозги. Я всегда была в курсе
того, что происходит между ним и Джеммой, хотя вовсе не желала этого
знать. Мне нужно было зачеркнуть все, что между нами было, но у меня не
было ни единого шанса. Несколько раз я видела Пола и Джемму, когда мы
пересекались в одних и тех же клубах, иногда кто-то при мне
рассказывал, что видел их в том или ином месте. Я не ревнивый человек,
но видеть Пола, обнимающего ее за талию и представлять, как они едут
домой и ложатся спать в одну постель, было чертовски больно. Я
пробовала перестать изводить себя, представляя их вместе, но в минуты
слабости это было выше моих сил.
А что же Пол? Несколько
раз он пытался звонить мне, но я не стала снимать трубку. Нам не о чем
было говорить. У него была возможность доказать, что я что-то значу для
него, но он поступил со мной так, словно я была не больше, чем
мимолетное увлечение.
За то время, что прошло после нашего
разрыва, в жизни Пола произошло два важных события – ему исполнилось 19
лет, и он выиграл турнир Regal Welsh Open. По телевизору показывали
прямую трансляцию матчей. Пол обошел множество известных игроков, в том
числе Стива Дэвиса, а в финале одержал победу над Джоном Хиггинсом. Я
смотрела игру дома, вместе с родителями, и чувствовала, что этот
человек на экране для меня совсем чужой. Комментатор сказал, что Пол
был третьим по счету самым юным игроком, когда-либо выигрывавшим
профессиональный турнир, после Ронни О’Салливана и Стивена Хендри. «Он
на пути к славе», - подумалось мне. Люди приветствовали его шквалом
аплодисментов, вспышки фотокамер слепили глаза. После награждения у
него взяли интервью. Пол взял микрофон и сказал:
- Я хочу поблагодарить всех, кто поддерживал меня в эти дни, и особенно мою девушку, которая сейчас в Лидсе.
Я подскочила на диване, сердце забилось, как бешеное! Возможно ли
такое, что он имел в виду меня, или он все-таки говорил о Джемме? Отец
спросил:
- Линдси, это он о тебе говорит?
Я не
посвящала родителей во все подробности происходящего. Но в тот момент я
снова поймала себя на мысли о том, что все еще люблю Пола. Пол был
частью меня, и я по-прежнему любила его, как и раньше. Факт измены
означал, что я больше никогда не поверю ему в том, что касается Джеммы,
но я не переставала надеяться, что со временем он повзрослеет и поймет,
чего же на самом деле ему не хватает в этой жизни. Меня.
Пол не сходил со страниц газет довольно долгое время даже после
окончания турнира. Он получил 60 тысяч фунтов призовых, и у него тут же
обнаружилась уйма новых друзей, которые крутились вокруг и горели
желанием разделить с ним его удачу. В Лидсе он стал настоящим героем -
практически каждый раз, когда я проходила мимо газетного киоска, со
страниц какого-нибудь издания мне улыбалось его лицо. Как-то раз, в
ноябре 1997 года, мы случайно встретились в клубе, куда я пришла в
компании друзей. Я через силу выдавила: «Привет». Мне действительно
было очень трудно сказать ему даже одно-единственное слово. Пола редко
можно было застать в городе, так как он постоянно участвовал то в
одном, то в другом турнире. Но периодически до меня стали доходить
слухи о том, что он начинает потихоньку съезжать с катушек, что он
слишком увлекся выпивкой и пренебрегает тренировками.
Между
тем, я, наконец, собралась с духом и решила покинуть родительский дом.
Я всегда мечтала приобрести собственное жилье, и, похоже, время было
как нельзя более подходящее. Я начала изучать предложения на рынке
недвижимости. Честно говоря, где-то глубоко-глубоко в душе я все еще
продолжала мечтать о том, что мы с Полом помиримся, и тогда у нас будет
место, где мы сможем побыть одни. Сразу после разрыва мне было так
больно, что я не допускала и мысли о возобновлении отношений, но со
временем боль утихла, забылась. Я знала, что это ненормально, но я
по-прежнему не могла забыть его.
В то Рождество мне как
никогда нужно было чем-то себя занять, чтобы перестать тосковать по
Полу, поэтому, как только я нашла дом, который мне понравился, я тут же
начала готовиться к переезду, и к февралю уже окончательно перебралась
в новый дом. Родители помогли мне с первым взносом, а на свои
сбережения я купила мебель и сделала небольшой ремонт. Я взяла
дополнительные часы в колледже, кроме того, по вечерам у меня всегда
были частные клиентки. Таким образом, мое финансовое положение было
весьма стабильным, и я чувствовала себя более чем уверенно.
Время от времени я спрашивала Ники и Лиэнн, по-прежнему ли Пол
встречается с Джеммой. В большинстве случаев они затруднялись с
ответом, что-то определенное можно было сказать, только если ее недавно
видели вместе с Полом. Все последние месяцы я изо всех сил пыталась
выбросить его из головы, но результат получался прямо противоположный.
Я постоянно о нем думала. Мне следовало бы знать, что невозможно так
быстро выкинуть Пола из моего мира. Он завладел моим сердцем с первой
минуты, не спрашивая моего мнения на этот счет, и до сих пор оставался
частью меня. Оказывается, я вовсе не была столь благоразумной, как
всегда считала – я была по уши влюблена в Пола Хантера.
Источник: http://paulhunter.narod.ru |
