Я с головой окунулась в работу. С Ники мы только перезванивались,
поскольку после отпуска были весьма стеснены в средствах для того,
чтобы куда-то сходить вместе. Я не спрашивала ее, как дела у Пола, но
она сама как-то упомянула, что когда Пол заходил к ним, он ни разу не
звонил Джемме. Впрочем, я не особо переживала из-за этого. Я всегда
придерживалась мнения, что не стоит тратить свое время и беспокоиться о
вещах, которые ты не в силах изменить, и из этого правила не было
исключений. Я была без ума от Пола, но если он не расстанется с
Джеммой, значит, таков его выбор, и мне останется только научиться с
этим жить.
Однако, в субботу, едва только пробило семь утра, в
моем доме раздался телефонный звонок. Это был Пол, и его просто
распирало от желания высказаться.
- Линдси! - прокричал он в трубку. - Я сделал это! Я порвал с Джеммой!
Я была счастлива это услышать, но было еще так рано, и он застал меня врасплох своим звонком.
- О, Пол, это чудесно, милый, но… скажи, тебе обязательно нужно было сообщить мне об этом ни свет ни заря?
Он ответил, что хотел рассказать мне все до того, как я уйду на работу,
и даже специально завел будильник, чтобы не проспать. Это был более чем
серьезный шаг для Пола, который всегда спал, как сурок – пушкой не
разбудишь… Впрочем, я не обольщалась на его счет – вне всяких сомнений,
сразу после этого звонка он снова завалился спать до самого обеда, пока
я в салоне наводила лоск на субботних невест.
Мы договорились, что он заедет за мной после работы. Повесив трубку, я почувствовала себя буквально окрыленной.
- Кто звонил? - поинтересовалась мама, когда я спустилась к завтраку. Я сказала, что это был Пол.
- Кузен Ники?
- Ага, - небрежно кивнула я.
- Что ему понадобилось в такую рань? - озадаченно спросила она.
- Мы просто договорились, во сколько сегодня встречаемся.
– Как это замечательно, что вы все так прекрасно ладите друг с другом,
- улыбнулась мама, а я, как бы совершенно ненароком, заметила, что
вообще-то в данном случае речь идет только о нас двоих – обо мне и
Поле. Мама удивленно взглянула на меня.
- О, неужели я не сказала? Пол теперь мой бойфренд.
Я знала, что это должно сработать, и оно сработало.
- О, Линдси, в таком случае ты обязательно должна пригласить его на
обед в воскресенье! Может быть, на следующей неделе? Мы должны поближе
познакомиться с ним, - и мама тут же побежала к отцу, чтобы поделиться
с ним новостью.
Весь день я чувствовала, как в груди что-то
сладко ноет. Я как раз переодевалась в комнате для персонала нашего
салона, когда приехал Пол. Я увидела, как он подъезжает, сквозь главную
витрину – он был поистине прекрасен. И он был моим. Увидев меня, он
подхватил меня на руки и осыпал поцелуями, а потом мы отправились в
итальянский ресторан, где нас ждал замечательный ужин. Пол определенно
не был настроен обсуждать свой разрыв с Джеммой, поэтому я не стала
давить на него и после нескольких бокалов вина перевела разговор на
другую тему.
- Пол, что ты делаешь в следующее воскресенье? - спросила я без обиняков.
- Вроде бы ничего. А почему ты спрашиваешь?
- Дело в том, что мама с папой хотят пригласить тебя на воскресный
обед, - объяснила я и увидела, как лицо Пола стремительно побледнело.
- Обед с Большим Плохим Джи? - переспросил он. Это было прозвище,
которое он придумал для моего отца, когда мы еще только начинали
общаться. Папа вовсе не был таким уж крупным, и уж конечно, совсем не
был плохим, но Полу он казался похожим на некоего мультяшного
персонажа, который только и делает, что оберегает своих девочек от
излишне назойливых поклонников.
- Пол! - возмутилась я. – Немедленно прекрати его так называть! Он просто мой отец!
- Угу, но я же ошиваюсь вокруг драгоценной малышки Грэма Фелла, - парировал Пол. – Знаешь, он ведь запросто может меня убить.
- Мои мама и папа абсолютно адекватны; тебе не о чем беспокоиться, они прекрасные люди. Если я буду счастлива, то и они тоже.
Пол по-прежнему выглядел напряженным.
- Господи, Линдс… Мне надо будет пользоваться всеми этими бессчетными
ножами и вилками? Их же там будет немерено, да? А чем будут кормить? Я
смогу это есть? Все будет в огромных блюдах, и надо будет самому себе
накладывать? Может, лучше ты сама поухаживаешь за мной, потому что я
непременно что-нибудь пролью или рассыплю? И тебе придется показывать
мне, когда и какой вилкой и ножом нужно пользоваться.
Сперва я
даже не могла понять, о чем он говорит, но по его виду было ясно, что
он действительно серьезно обеспокоен, а не просто дурачится, разыгрывая
меня. В чем же была проблема?
- Нас с тобой воспитывали абсолютно
по-разному, Линдси, - объяснил он. – Традиции и привычки твоей семьи,
твои родители, - для меня все это более чем непривычно, и это
заставляет меня нервничать.
Так все дело было в этом? Он боялся
оказаться в неловком положении? Он действительно считал, что мои
родители такие мелочные, что станут презирать его, если он
воспользуется не тем ножом? Как все дети, я считала, что моя жизнь
ничем не отличается от жизни в других семьях, что у всех такие же
родители, как у меня, и всем сопутствует удача. С возрастом я стала
понимать, что сильно заблуждалась.
На самом деле, я была самой
счастливой девчонкой на свете. C того самого момента, как в августе
1975 года я издала свой первый крик, я находилась в окружении
необычайно крепкой и любящей семьи, которая дала мне все, в чем я
только могла нуждаться. Мама и папа всегда утверждали, что не применяли
никаких особенных воспитательных методов к нам с сестрой. У них не было
четко проработанных планов, как вырастить двух дочерей; они просто
делали для нас все, что было в их силах. На нас никогда не поднимали
руки. Мы всегда были послушными дочерьми, уважающими себя и других и
умеющими отличать хорошее от плохого.
С детства я привыкла к
четкому укладу жизни в доме. Мы всегда садились за стол всей семьей и
болтали за едой. По пятницам после ванны мы с Трейси одевались в
нарядные платья и спускались в гостиную, куда выносился обеденный стол.
Обычно у нас было три смены блюд; мы ужинали вместе и разговаривали обо
всем, что произошло за эту неделю. Изначально целью этих ужинов было
привить нам культуру поведения за столом, но для нас с Трейси это был
повод приятно провести время в семейном кругу. Мы были словно маленькая
компания единомышленников.
Мы с Трейси всегда были очень близки.
Она говорит, что влюбилась в меня сразу, как только увидела
новорожденную малютку. Мы с ней похожи внешне, однако, по характеру
совершенно разные. Я пошла в отца – мы с ним уравновешенные, спокойные,
терпеть не можем ссориться, и если мы уверены в своей правоте, то
никогда не отступим. Трейси больше похожа на маму – их обеих ничего не
стоит вывести из себя, и тогда они могут кричать и ругаться, пока не
выбьются из сил. Впрочем, остывают они тоже моментально. С самого
детства родители научили нас с сестрой быть самостоятельными и ни от
кого не зависеть.
В частности, мы учились сами о себе заботиться
во время каникул, когда вся семья выезжала за границу. Мы довольно
часто бывали в Кала Дор, на Майорке, где у одного из деловых партнеров
отца была вилла. Наша с Трейси свобода не была ничем ограничена,
поскольку местечко там совершенно безопасное. Мы исчезали из дома
ранним утром, уходили на пляж и играли там до тех пор, пока не
чувствовали, что проголодались. Тогда мы отправлялись в близлежащие
кафе и бары. Владельцы знали нас, поэтому мы могли спокойно брать все,
что пожелаем, а отец приходил позже и расплачивался. Это были чудесные
времена, и, как мне кажется, родители придумали неплохой способ
приучить нас к самостоятельности.
Приобретенная в раннем детстве
уверенность в себе сослужила мне хорошую службу и позже, когда я пошла
в школу. Не припомню, чтобы меня когда-либо задирали или дразнили в
школе – я всегда могла постоять за себя и за близких мне людей. Помню,
как-то одно время мою кузину Хелен, учившуюся тогда в средней школе,
третировали одноклассники. Я направилась прямо к зачинщице и сказала
ей:
- Не смей обижать Хелен, мою кузину, это нехорошо! Я люблю ее, так что прекрати это немедленно!
Эта девушка была в два раза крупнее меня, мне приходилось задирать
голову, выворачивая шею, чтобы взглянуть на нее, но ради своих близких
я была готова на все.
Я всегда знала, что в любой ситуации могу
положиться на своих родителей – иначе и быть не могло. Они научили
меня, как себя вести при знакомстве с новыми людьми, научили быть
корректной и вежливой, рассказали о тысяче полезных мелочей, вроде
того, когда и какой вилкой следует пользоваться за обедом – но Пола,
судя по всему, воспитывали иначе. В любом случае, перспектива обеда с
моей семьей его явно сильно тревожила.
Мои родители знали о Поле
совсем немного, но они приложили все усилия, чтобы за неделю,
пролетевшую с того момента, как я во всеуслышание объявила, что он –
мой бойфренд, узнать его лучше. На самом деле, мне пришлось морально
подготавливать к встрече как Пола, так и маму с папой. Он так
беспокоился, что о нем подумают, а они так много хотели узнать о нем,
что я чувствовала, как меня буквально атакуют вопросами, то с одной, то
с другой стороны. Похоже, я была единственным человеком, который не
переживал по поводу этого обеда, потому что откуда-то у меня была
твердая уверенность, что все пройдет отлично.
К середине недели
папа начал донимать меня «отеческими советами». Еще в марте, на
следующее утро после того, как Пол впервые подвозил нас с Ники до
города, я упомянула при папе, что Пол курит, и сейчас он вспомнил об
этом.
- Ему ведь всего восемнадцать, а он курит! Ты никогда не будешь с ним счастлива, Линдси.
Правда заключалась в том, что я действительно всей душой ненавидела
курение, и постоянно повторяла, что у меня никогда не будет ничего
общего с человеком, который не расстается с сигаретой. Однако
применительно к Полу это не имело никакого значения, и я сожалела, что
рассказала об этом папе.
Помимо всего прочего, я не могла
рассказать им обо всех проблемах, касающихся Джеммы. Всегда
дружелюбные, честные и открытые, они просто не поняли бы всей сложности
ситуации. Поэтому, все, что им было известно о Поле, это что он кузен
моей лучшей подруги и парень, который здорово играет в снукер.
Я
знала гораздо больше. В нем определенно что-то было. Это был первый
плохой парень, первый испорченный баловень, к которому меня необъяснимо
тянуло. Я никогда не знала, чем окончится очередная встреча с ним, и
мне это нравилось. Я говорила себе: «Ты вляпалась по уши, Линдси Фелл.
Что ты делаешь, о чем ты думаешь?» Но все это ровным счетом ничего не
значило – я обожала его, и знала, что моим родителям он тоже
обязательно понравится.
Роковое воскресенье настало. Я переживала
меньше всех. Трейси куда-то ушла вместе со своим бойфрендом, Крисом, а
я помогала маме с приготовлениями. Тем, что она наготовила, без труда
можно было накормить целую армию, что уж говорить об одном худеньком
восемнадцатилетнем подростке. Окинув взглядом стол, шатающийся под
грудой блюд, тарелок, бокалов и столовых приборов, я на какой-то момент
подумала, что опасения Пола были отнюдь не беспочвенны. Если бы в тот
день к нам на обед случайно заглянула сама королева, и то мы бы не
ударили в грязь лицом.
Я поехала к Полу, чтобы забрать его. Крис встретила меня и проводила в гостиную.
- Заходи, Линдси. Чувствуй себя как дома. Пол говорит, что собирается к вам в гости на восхитительный обед.
Я с трудом могла себе представить, чтобы Пол употребил слово
«восхитительный»; тем не менее я утвердительно кивнула Крис, и мы еще
некоторое время болтали с ней, в основном о прошедшем отпуске и о моей
работе. Пол появился в отутюженной рубашке и брюках, на волосах у него
было не меньше чем полтонны геля. Он попрощался с мамой, которая
довольно церемонно проводила нас до дверей, и только оказавшись в
машине, Пол испустил глубокий вздох.
- Я совершенно разбит, -
сообщил он. – Все, чего я добиваюсь – это затащить тебя в постель. Я
надеюсь, конечный результат будет стоить тех жертв, на которые мне
приходится идти ради этого, - подмигнул он мне.
Представлять
присутствующих друг другу не было необходимости, поскольку Пол уже
давно был знаком с моими родителями. Слава Богу, он оставил при себе
комментарии насчет «Большого Плохого Джи». Я заметила, как изменилось
выражение лица Пола в тот момент, когда он вошел в комнату и увидел
накрытый стол, но он моментально оживился, когда папа спросил его, что
он будет пить.
- Я буду водку, Грэм, много-много водки, - заявил
Пол. – И если она будет подаваться непрерывно в течение всего вечера, я
буду вам очень обязан.
С этими словами он подмигнул отцу, тот
рассмеялся, - и лед был сломан. Пол легко мог заставить собеседника
почувствовать себя свободно и непринужденно; этот тон, заданный им, мы
поддерживали до конца дня. Он был просто очарователен, мама и папа
моментально прониклись к нему теплыми чувствами.
Еда была
превосходной. Я сама наполнила тарелку Пола, помня о том, как он боится
что-нибудь уронить или рассыпать. Передавая ему еду, я незаметно
придвинула к нему нужный прибор, и он благодарно подмигнул мне. У нас
появилась маленькая общая тайна, и я почувствовала себя по-настоящему
счастливой. Остаток дня прошел отлично – после нескольких порций
алкоголя Пол расслабился, и маме с папой пришлось по душе, что бойфренд
их дочери так обаятелен и общителен. Около пяти часов мы встали из-за
стола, поскольку у моих родителей были какие-то дела в гольф-клубе. На
пороге Пол крепко поцеловал мою маму и сказал:
- Чудесный обед, Паулина. Надеюсь, когда я в следующий раз к вам загляну, вы накормите меня чем-нибудь столь же вкусным.
Мама хихикнула в ответ – с ума сойти, моя мама хихикнула! С отцом Пол
попрощался за руку. Вечер однозначно удался, в этом не было никаких
сомнений.
Мы забрались в машину, но далеко не поехали. Завернув за угол, я остановилась и подалась к Полу, чтобы обнять его.
- Это же было не так плохо, верно? - спросила я.
- Нет, конечно, нет, но я все равно сплошной комок нервов, Линдс. Я
счастлив, что мне больше никогда не придется встречаться с ними в
первый раз. Я бы этого не перенес.
Я рассмеялась – передо мной
был профессиональный снукерист, чья работа предполагала способность
оставаться спокойным и невозмутимым, в то время как сотни и тысячи
людей пристально наблюдают за ним, а он так испугался моих родных!
Высаживая Пола у его дома, я была очень довольна прошедшим днем. Я
знала, что сейчас мама потребует у него детального отчета о том, как
все прошло, а потом он возьмет Энтони, и они поедут куда-нибудь в бар
снимать стресс от пережитого.
Когда я вернулась домой, мама сказала мне:
- Я совершенно ничего не знаю о снукере, Линдси, но Пол просто
очаровательный парень! Папа говорит, что он о нем уже слышал, но у
меня-то не было абсолютно никакого представления. Он действительно
теперь твой бойфренд?
Я ответила утвердительно, но даже мне самой эти слова показались забавными.
- Ну, - протянула мама, - не знаю, что у тебя, такой взрослой и
благоразумной, может быть общего с этим мальчиком, но он на самом деле
очарователен.
Отец был с ней согласен.
- Приятный молодой
человек. Глядя на него, никогда бы не подумал, что этот парень купается
в деньгах и славе. Но знаешь что, Линдси? По-моему, он все-таки
порядочный раздолбай.
В Поле что-то было – даже мои родители
признавали это. Пока он беспрерывно ссорился и мирился с Джеммой, это
сложно было понять, но я чувствовала, что теперь мы на верном пути.
Пролетело несколько недель. Все шло отлично. Пол стал частым гостем в
нашем доме, очень скоро он привык бывать здесь и обедать вместе с нами,
как будто это был его родной дом. К сентябрю мои родители окончательно
приняли его. Итак, спустя всего полгода после того, как мы
познакомились, Пол фактически стал членом нашей семьи.
И я
поняла, что время пришло. Я, наконец, решилась впервые провести ночь с
Полом. Мы как раз собирались на вечеринку вместе с Ники и ее новым
парнем Нобби, а после этого планировали переночевать у Пола. Крис и
Алана в тот вечер не было дома, и я знала, что мне придется разделить
постель с Полом. Думаю, он понял, что все может произойти этой ночью,
но мы с ним не обмолвились не единым словом на эту тему. Я
действительно хотела провести с ним ночь, но кое-что меня беспокоило.
Весь мой небогатый опыт в интимной сфере я получила с Дэйвом. Я
привыкла к нему, и совершенно не предполагала, как все пройдет с другим
человеком.
Весь вечер я была на нервах. Пара коктейлей помогла
мне немного расслабиться, но больше пить я не решилась, поскольку вовсе
не хотела допиться до такого состояния, когда перестану соображать, что
происходит. Когда мы оказались дома, и я зашла в спальню, я оглядела ее
так, словно была в ней впервые. Нет, я бывала тут и раньше, мы все
бывали в этой комнате, когда заходили к Полу, но в этот раз все было
иначе. Сейчас здесь были только мы двое.
На широкой двуспальной
кровати лежало узорчатое покрывало, постель была аккуратно заправлена.
У меня мелькнула мысль - интересно, это мама заправляла его постель?
Нужно ли будет мне приводить все в порядок утром? И вообще, буду ли я
еще здесь к утру?
Я сидела на уголке кровати, нервно покусывая
губы, пока Пол в ванной чистил зубы. Мне хотелось, чтобы он поскорее
пришел и сказал что-нибудь забавное насчет того, что происходит. Я
хотела, чтобы все уже поскорее закончилось и чтобы мы смогли
расслабиться… Чтобы я смогла расслабиться. Но когда Пол вышел из
ванной, это был абсолютно другой человек. Он приблизился ко мне, сел
рядом со мной на кровать и взял меня за руку. Другой рукой он отодвинул
прядь волос с моего лица и заправил ее за ухо. Он был совершенно
серьезен. Это было важное событие. Для каждого из нас.
Он
поцеловал меня, и я ощутила, как вся вдруг сжалась и напряглась.
Видимо, он тоже это почувствовал, потому что тут же спросил, все ли со
мной в порядке. Я поспешно ответила:
- Да, да, все нормально.
Пол слегка отодвинулся от меня и взял в ладони мое лицо.
- Я до сих пор не могу поверить, что ты заставила меня ждать целых
полгода, - улыбнулся он. – Но если ты не хочешь, я буду ждать еще. Я
готов ждать, пока ты не будешь готова, малышка. Ты должна быть уверена.
Он был так нежен со мной, что я сразу перестала волноваться. То,
что произошло потом, это лишь наши с Полом воспоминания, и я хотела бы
сохранить их только для себя. Но той ночью я сделала для себя еще одно
важное открытие. Той ночью случилось кое-что еще. Мы не просто
занимались сексом. Той ночью я по-настоящему полюбила Пола Хантера.
Источник: http://paulhunter.narod.ru |
