Случалось ли вам переживать волнение,
предшествующее первому публичному выступлению? Доводилось ли почувствовать
замирание сердца в последние минуты перед премьерой? Если доводилось, тогда вы
меня легко поймёте.
Некоторое время тому назад я, молодой, красивый, сияющий, пройдя через руки
лучших мастеров, которые придавали необходимый лоск моей внешности, вышел на
свою первую игру. Из-за волнения мало что запомнилось. Вынырнув из темноты
закулисья, я окунулся в море света. Его было так много, что я как бы купался в
нём. Весь зал наполнен сдержанным и одновременно нетерпеливым гулом. Плохо
помню, о чём разговаривал ведущий с залом. Мне казалось, что беседа длится
очень долго, и где-то в душе копилась досада: этот парень, ведущий, решил, что
он – главное лицо сегодняшнего действа, а люди ведь не для разговоров пришли
сюда.
Углублённый в свои переживания, чуть было я не пропустил момент представления
игроков. Внезапно раздался такой оглушительный гром рукоплесканий, как будто
над нами разламывалась крыша. Если бы в этот момент в зале что-нибудь
взорвалось, клянусь, этот звук был бы еле слышен. Трибуны приветствовали
игроков.
Какая сладкая минута! Тысячи глаз устремлены на тебя одного! Сердца людей
замерли, взоры выражают мольбу и надежду. В этот момент вся вселенная для них
сузилась чуть ли не до размеров точки. И в центре этой точки нахожусь я! И от
меня одного зависит, с каким настроением они сегодня покинут зал и даже
насколько успешным будет их завтрашний день.
К суровой прозе меня возвращает довольно бесцеремонный толчок в бок. Что такое?
Ах, да, игра! А я размечтался! Теперь, как предупреждали старшие товарищи,
придётся попотеть. Толчки, тычки, столкновения с шарами и удары о борт, падения
на пол – всё это я полной мерой испытал уже в первой игре. От непрерывной
беготни по столу кружилась голова, поэтому при первой возможности нырял в лузу,
чтобы там хоть немного отдышаться.
Единственный, кто меня жалел, был человек в белых перчатках. Время от времени
он снимал меня со стола, обтирал, поглаживал. Его бережные прикосновения были
настоящим бальзамом на мою измученную душу.
Постепенно я вошёл во вкус игры, приобрёл опыт и понял, что не всё так страшно.
Труднее всего приходится, когда игру вёдёт высокий чернобровый парень с
большими чёрными глазами. Взгляд их пронзает насквозь и завораживает. Мягкой,
вкрадчивой походкой тигра, высматривающего жертву, двигается он вокруг стола.
Очень быстро он находит разрешение игровой ситуации, и тогда начинается такая
карусель, что света белого невзвидишь. Целиком подчинившись магии этого
волшебника, едва успеваешь расталкивать шары по лузам. А он ещё и торопит:
“Quick! Quick!” Правда, эти слова относятся не ко мне, а к человеку в белых
перчатках, который недостаточно расторопен и не успевает возвращать на стол
цветные шары. После игры в голове такой сумбур, будто покатался на центрифуге.
Слава Богу, что это беспримерное испытание быстро заканчивается.
А есть другие игроки, они никуда не торопятся, задумчиво ходят кругами вокруг
стола, поглядывая с разных сторон на меня и моих товарищей. Наверное, они
просто любуются нами, не решаясь нарушить прихотливый рисунок из шаров на
столе. В такие мгновения наступает наш звёздный час: можно вовсю покрасоваться
перед зрителями и даже переброситься парой слов с соседями. Им, конечно, легче:
ведь их не тычут поминутно в бок наклейкой кия, заставляя при этом толкать
своих же товарищей. Но они на меня не обижаются, понимают, что все мы –
исполнители чужой воли, чужих замыслов.
А вообще я на судьбу не ропщу. Я полной мерой познал успех и славу. Душу
согревает сознание того, что я с моими товарищами был причастен к созданию
многих игровых шедевров, которые навсегда останутся в памяти благодарных
зрителей. Удалось даже поучаствовать в сотворении максимальных серий, а этим
может похвастать далеко не каждый заслуженный ветеран. Я помогал выдающимся
игрокам побеждать в матчах и турнирах, и мне есть о чём рассказать молодым,
только начинающим свою спортивную карьеру. Но об этом в следующий раз, если
вам, конечно, интересно.
